Ковчег Активные темы

Ковчег Популярные темы книг

 [Архив]- 8 кошек и котов. Срок до воскресенья!ВЫВЕЗЕНЫ!ПЕРЕДЕРЖКИ!   (2338)

 [Советы по пристройству]- Зоомагазины, в которых можно повесить объявление о пристройс   (3127)

 [Черепахи]- Основная информация по уходу   (127)

 [Советы по пристройству]- Советы по пристройству .   (9)

 [В хорошие руки (котенка)]- Котенок Борис как с рекламы только лучше 4 мес в дар!   (1914)

 [Советы по пристройству]- Доски для пиара в инете   (275)

 [Воспитание]- Как подружить 2 кошек?   (13)

  • wdulhfxol (0)
     
  • РосКОШный детектив Ширли Руссо Мерфи (1)
     
  • Кот, который...серия Лилиан Джексон Браун (1)
     
  • Хэрриот.О всех созданиях, прекрасных и удивительных. (0)
     
  • Хэрриот.О всех созданиях, больших и малых (0)
     
  • Хэрриот.И все они создания природы... (0)
     

  • Страница 1 из 11
    Сайт помощи животным, попавшим в беду. форум » Приюты и организации, помогающие животным » Поговорим о проблемах, связанных со спасением животных » В.Гиляровский об отлове собак. Москва, конец 19 века.
    В.Гиляровский об отлове собак. Москва, конец 19 века.
    erizo Дата: Четверг, 21.03.2013, 11:23 | Сообщение # 1
    Кошко-вед
    Группа: Администраторы
    Сообщений: 2695
    Статус: Отсутствует
    — Лиска, ляг на ноги да погрей их, ляг!—стучаот холода зубами, проворчал нищий, стараясь подобрать под себя ноги, обутые в
    опорки и обернутые тряпками.
    Лиска, небольшая желтая культяпая дворняжка, ласково виляя
    пушистым хвостом и улыбаясь во весь свой ротик с рядом белых зубов,
    поднялась со снега и легла на закорузлые ноги нищего. 
    — Эх, Лисичка! и холодно-то нам с тобой и голодно! Кою ночь ночуем
    на морозе, а деваться некуда… В ночлежных обходы пошли, как раз «к
    дяде»‘ угодишь, а здесь, в саду, на летнем положении-то, хоть и не ахти
    как, а все на воле… Еще спасибо, что и так,подвал-то не забили… И чего
    это в саду дом пустует: лучше бы отколотили доски да бедных пущали… А
    вот хлебушка-то у нас с тобой нет… Ничего, до лета по терпим, а там
    опять на вольную работу, опять в деревню косить пойдем и сыты будем… В
    лагеря сходим… Солдаты говядинки дадут… Наш брат солдат собак любит… Сам
    я вот в Туречине собачонку взял. Щенком в лесу, как тебя же, выкормил,
    выходил и офицеру подарил. В Расею он ее взял… «Чудаком» звали
    собаку-то. Бывало,
    командир подзовет меня и спросит:»Как звать собаку?» — «Чудак, мол,
    ваше благородие!»ен, покелича не поймет, и ооижается, думает,
    егочудаком-то зовут… Славная собака была!.. Вот и тебя,как ее, тоже
    паршивым щенком
    достал, выкормил, да на горе… Голодаем вот…Лиска виляла хвостом и ласково смотрела в глаза нищему…
    Начало светать… На Спасской башне пробило шесть. Фонарщик прошел
    по улице и потушил фонари. Красноватой полосой засветлела зорька,
    погашая одну за другой звездочки, которые вскоре слились с светлым
    небом… Улицы оживали… Завизжали железные петли отпираемых где-то лавок…
    Черные бочки
    прогромыхали… Заскрипели по молодому снегу полозья саней… Окна трактира осветились огоньками…
    Окоченелый от холода, выполз нищий из своего логова в сад,
    послюнил пальцы, протер ими глаза, заплывшие, опухшие,— умылся — и
    приласкал вертевшуюся у ног Лиску.
    — Холодно, голубушка, холодно, ну полежи, милая, полежи ты, а я
    пойду постреляю’ и хлебушка принесу… Ничего, Лиска, поправимся!.. Не все
    же так…Только ты-то не оставляй меня, не бегай… Ты у меня, безродного
    бродяги, одна ведь. Не оставишь, Лиска?
    Лиска еще пуще заюлила перед нищим и по его приказанию ушла в логово,
    а он, съежившись и засунув руки в рукава рваного кафтана, зашагал по
    снегу к блестевшим окнам трактира…
    *
    — Сюда, ребята, закидывай сеть, да захватывай подвал, там,
    наверное, есть! — командовал рыжий мужик шестерым рабочим, несшим
    длинную веревочную сетку вроде невода. Те оцепили подвал, где была
    Лиска.
    Она с лаем выскочила из своего убежища и как раз запуталась в
    сети. Рыжий мужик схватил ее за ногу. Она пробовала вырваться, но была
    схвачена железными щипцами и опушена в деревянный ящик, который
    поставили в фуру, запряженную рослой лошадью. Лиска билась, рвалась,
    выла, лаяла и успокоилась только тогда, когда ее выпустили на обширный
    двор, окруженный хлевушками с сотнями клеток, наполненных собаками.
    Некоторые из собак гуляли по двору. Тут были и щенки, и старые,
    и дворовые, и охотничьи собаки — словом, всех пород. Лиска чувствовала
    себя не в своей тарелке и робко оглядывалась. Из конторы вышел полный
    коротенький человек и, увидав Лиску, спросил:
    Это откуда такая красавица?., совсем лисица, и шерстью, и хвостом, и мордочкой.
    Бродячая, в саду взяли…
    Славная собачка! не сажать ее в клетку, пусть в конторе живет, а то псов
    прорва, а хорошего ни одного нет… Кличка ей будет «Лиска»… Лиска,
    Лиска, иси сюды!
    Лиска, услыхав свое имя, подбежала к коротенькому человечку и
    завиляла хвостом. Ее накормили, устроили ей постель в сенях конторы, и
    участь ее была обеспечена,— она стала общей любимицей…
    . *
    Только что увезли ловчие Лиску, возвратился и бродяга в свой подвал.
    Он удивился, не найдя в нем своего друга, и заскучал. Ходил целый день
    как помешанный, искал, кликал, хлеба в подвале положил (пущай, мол,
    дура, поест с голодухи-то, набегается ужо!), а Лиски все не было… Только
    вечером услыхал он разговор двух купцов, сидевших на лавочке, что собак
    в саду»ловчие переимали» и в собачий приют увезли.
    В какой приют, ваше степенство? — вмешался в разговор нищий, подстрекаемый любопытством узнать о судьбе друга.
    Такой уж есть, выискались, вишь, добрые, вместо того чтобы людей
    вот вроде тебя напоить-накормить да от непогоды пригреть,— собакам
    пансион
    устроили.
    — Вроде как богадельня собачья! — вставил другой,— и берегут и холят.
    Поблагодарил бродяга купцов и пошел дальше, куда глаза глядят.
    Счастлив хоть одним был он, что его Лиске живется хорошо, только
    никак не мог в толк взять, кто такой добрый человек нашелся, что устроил
    собачью богадельню, и почему на эти деньги (а стоит, чай, немало
    содержать псов-то) не сделали хоть ночлежного угла для голодных и
    холодных людей, еще более
    бесприютных и несчастных, чем собаки (потому собака в шубе,— ей и на снегу тепло). Немало он подивился этому.
    Прошло три дня. Сильно заскучал бродяга о своем культяпом друге
    (и ноги-то погреть некому и словечуш-ка не с кем промолвить!) и решил
    наконец отыскивать приют, где Лиска живет, чтобы хоть одним глазком
    посмотреть, каково ей там (не убили ли ее на лайку, али бо што).
    Много он народу переспросил о том, где собачья богадельня есть,
    но ответа не получал: кто обругается, кто посмеется, кто копеечку подаст
    да, жалеючи, головой покачивает,— «спятил, мол, с горя!» Ходил он так
    недели
    зря. Потом, как чуть брезжить стало, увидал он в Охотном ряду, что
    какие-то мужики сеткой собак ловят да в карету сажают, и подошел к ним.
    Братцы, не вы ли недавнысь мою Лиску в саду пымали? Така собачонка желтенькая, культяпая…
    Там вот пымали в подвале под старым тракти ром… Как лисица, такая…
    Это она! Самая она и есть!
    Ну, пымали, у нас живет, смотритель к себе взял, говядины не в проед дает… А где ваша бог…
    Но бродяга не договорил,— вдали показался городовой.
    («Фараон триклятущий, и побалакать не даст,— того и гляди «под шары»
    угодишь, а там и «к дяде»!)
    Пошел бродяга собачью богадельню разыскивать. Идет и думает. Вспомнилось
    ему прежнее житье-бытье… Вспомнил он родину, далекую, болотную;
    холодную «губерню», вспомнил, как ел персики и инжир в Туречине, когда
    «во вторительную службу» воевать с чумазой туркой ходил… Вспомнил он и
    арестантские роты, куда на четыре года военным судом осудили «за
    пьянство и промотание казенных вещей»…(Уж и вешши! Рваная шинелишка — рупь цена— да сапоги старые, в коих зимой Балканы перевалил да по колено в крови ходил!)… Выпустили его
    из арестантских рот и волчий билет ему дали (как есть волчий, почет
    везде, как волку бешеному,— ни тебе работа, ни тебе ночлег!). Потерял он
    и этот свой билет волчий, и стали его, как дикого зверя, ловить:
    поймают, посадят в острог, на родину пошлют, потом он опять оттуда
    уйдет… Несколько лет так таскали. Свыкся он с бродяжной жизнью и с
    острожным житьем-бытьем. Однако
    последнего боялся теперь, потому что общество его отказалось принимать,
    и если «пымают, то за бугры, значит, жигана водить» ‘. А Сибири ему не
    хотелось!..
    *
    Опустилась над Москвой ночь — вьюжная, холодная… Назойливый,
    резкий ветер пронизывал насквозь лохмотья и резал истомленное,
    почерневшее от бродяжной жизни лицо старого бездомника. А все шагал он
    по занесенным снегом улицам Замоскворечья, пробираясь к своему убежищу…
    Был он у «собачьей богадельни» и Лиску на дворе видел, да опять
    «фараоны» помешали. Дальше пошел он. Вот Москва-река встала перед ним
    черной пропастью… Справа, вдалеке, сквозь вьюгу чуть блестели
    электрические фонари Каменного моста…
    Он не пошел на мост и спустился по пояс в снегу на лед
    Москвы-реки. Бродяга с утра ничего не ел, утомился и еле передвигал
    окоченевшие, измокшие ноги… Наконец, подле проруби, огороженной елками,
    силы оставили
    его, и он, упав на мягкий, пушистый сугроб, начал засыпать…
    Чудится ему, что Лиска пришла к нему и греет его ноги… что он лежит на
    мягком лазаретном тюфяке в теплой комнате и что из окна ему
    видны Балканы, и он сам же, с ружьем в руках, стоит по шею в снегу на
    часах и стережет старые сапоги и шинель, которые мотаются на веревке… Из
    одного
    сапога вдруг лезет «фараон» и грозит ему…
    На третий день после этого дворники, сидя у ворот, читали в »Полицейских
    ведомостях», что »Вчерашнего числа на льду Москвы-реки, в сугробе
    снега, под елками, окружающими прорубь, усмотрен полицией неизвестно
    кому принадлежащий труп, по-видимому солдатского звания и не имеющий
    паспорта. К обнаружению звания приняты меры».
    А кому нужен этот бродяга по смерти? Кому нужно знать, как его
    зовут, если при жизни-то его, безродного, бесприютного, никто и за
    человека с его волчьим паспортом не считал… Никто и не вспомнит его!
    Разве когда будут копать на его могиле новую могилу для какого-нибудь
    усмотренного полицией »неизвестно кому принадлежащего трупа» —
    могильщик, закопавший не одну сотню этих безвестных трупов, скажет:
    — Человек вот был тоже, а умер хуже собаки!.. Хуже собаки!..
    *
    А Лиска живет себе и до сих пор в собачьем приюте и ласковым
    лаем встречает каждого посетителя, но не дождется своего воспитателя,
    своего искреннего друга… Да и что ей? Живется хорошо, сыта до отвалу,
    как и сотни других собак, содержащихся в приюте… Их любят, холят,
    берегут, ласкают…
    Разве иногда голодный, бесприютный бедняк посмотрит в щель
    высокого забора на собачий обед, разносимый прислугой в дымящихся
    корытах, и скажет:  — Ишь ты, житье-то, лучше человечьего] Лучше
    человечьего! Из книги В.Гиляровского «Трущебные люди»

    взято отсюда ссылка


    Каждое из кошачьих-совершенство...

    8 952 240 75 22

     


    3JwdcJMfPs Дата: Понедельник, 12.08.2013, 13:47 | Сообщение # 2
    Группа: Гости





    That's not just logic. That's really sebnlsie.
     


    b7czPS770Y Дата: Вторник, 13.08.2013, 04:47 | Сообщение # 3
    Группа: Гости





    You know what, I'm very much <a href="http://siuvknqlbkg.com">inclnied</a> to agree.
     


    cHm1TEg7 Дата: Четверг, 15.08.2013, 01:29 | Сообщение # 4
    Группа: Гости





    Not bad at all fellas and <a href="http://xqtrxj.com">galsla.</a> Thanks.
     


    Сайт помощи животным, попавшим в беду. форум » Приюты и организации, помогающие животным » Поговорим о проблемах, связанных со спасением животных » В.Гиляровский об отлове собак. Москва, конец 19 века.
    Страница 1 из 11
    Поиск:
    Поиск: